Ваня из 1920-го: в Юрюзани нашли сочинения подростка, который написал «надеюсь, войны не будет» и выжил, несмотря на гибель 80% его призыва

Обломки старого дома в Юрюзани на ул. Кричной, 53 скрывали то, чего не нашёл металлоискатель. Когда бульдозер сравнял избушку с землёй, супруги Розенберги разобрали руины — и наткнулись на пожелтевшую тетрадь. Это оказались школьные сочинения мальчика Вани, написанные в 1933–1934 годах. Свист в приманочную свистульку, три волка, лисица и первый в жизни заяц — так подросток описал «самое интересное в жизни». А потом он служил на Дальнем Востоке и верил, что «войны не будет». Что скрывают старые письма, случайно найденные в руинах, читайте в материале «Хороших новостей».

Виктория и Борис Розенберги, пара с 39-летней разницей в возрасте, переехали в Юрюзань в 2022 году. Вскоре они купили старую избушку, чтобы сделать из неё музей народного быта. На восстановление здания семья копит с продаж пастилы, варенья и домашних закруток. Чтобы выращивать овощи и фрукты, супруги приобрели с торгов участок земли, на котором стоял старый дом. Он разваливался на глазах, восстановлению не подлежал и даже был снят с кадастрового учёта.

1 июня 2026 года дом на Кричной, 53 всё-таки снесли. Уже на руинах Виктория случайно обнаружила пожелтевшую от времени тетрадь. Оказалось, что это сочинения мальчика Вани из 1933–1934 годов. Сколько лет ребёнку — непонятно, но судя по тональности записей можно предположить, что их делал подросток 12–13 лет. Иван, вероятно в рамках школьных сочинений, рассказывал, как играл в снежки с одноклассниками на переменах, занимался слесарным и столярным делом, ходил с товарищами в поход до Серпиевки, и — этот случай он назвал «самым интересным в своей жизни» — как отец впервые взял его с собой на охоту (сочинение датировано 2 декабря 1933 года):

«Утро. Я встал, а отец давно припас всё, что нужно для охоты двоим. Он мне и говорит: „Ваня, пойдёшь на охоту?“. Я обрадовался, потому что первый раз он берет меня на охоту. Через 15 минут мы тронулись в путь. Когда мы были <...>, тятя мне и говорит: „Иди, Ваня, разрезом, а я пойду ключом“. Идти было страшно. Чтобы было меньше жути, я свистел в приманочную свистульку на рябчиков. <...> Я хотел стрелять, но вдруг раздался выстрел, и через несколько секунд выбежал заяц и сел около меня под ёлку, где сидел рябчик. Я прицелился, нажал спусковой крючок, и грянул выстрел. Сквозь дым я увидел, как заяц подпрыгнул, упал и больше не подымался. Я взял зайца, связал его, взвалил на спину и тронулся дальше. Пройдя километра два, я выгнал выводок рябчиков, присел и увидел, как они разместились по кустам».

Судя по записям, на охоте мальчик «оказался в незнакомой местности», стал наугад искать дорогу домой и увидел «три волка», «сильно испугался и залез на лесину» (лесина — это срубленное дерево, идущее на постройку — прим. ред.). Очевидно, волки ретировались, опасность миновала, и он пошёл дальше, по пути встретив лисицу, которая схватила тетерева-касача. Ребёнок не без гордости пишет, что отбил птицу от хищницы.

У отца с братом «давно уже сварился глухарь, <добытый> братом. Услышав поблизости выстрел, мой брат и пошёл на него: думал, что я выгнал рябчиков. <...> Тем временем я тащил свою дичь, отдыхая через сотню шагов. <...> Когда отец увидел нас, тащивших много дичи, обрадовался. Мы поужинали, и я около костра уснул как убитый».

Поверх текста видны исправления, сделанные, судя по всему, учителем — лишние запятые, неверные гласные. Например, Ваня настойчиво писал не «СерпИевка», а «СепЕевка», рассказывая, как они, 22 человека мальчишек и девчонок, пошли в поход-экскурсию. За сочинения Ивану ставили «хорошо».

Вика Розенберг признается: не понимает, как они не обнаружили это сокровище за всё время, пока осматривали дом до сноса.

— В перерывах между полевыми работами мы успели пройти по чердаку и обследовать дом с металлоискателем. Так как дом очень старый, подумали: мало ли что, вдруг кто-то из предыдущих хозяев оставил на чердаке клад. Но ничего представляющего материальную ценность не нашли. В доме металлоискатель «отзвонил» на диванные пружины и перегородку в печи. Подумали, что самым ценным в этом доме останутся письма, которые мы вытащили с чердака осенью, — рассказывает Виктория.

Из других находок и писем стало понятно, что после окончания школы Иван служил на Дальнем Востоке. Осенью 2025 года на чердаке дома по Кричной, 53 Розенберги нашли несколько чудом окончательно не истлевших писем-треугольников. На том же чердаке нашли письма и документы на имя его отца, Емельяна. Иван в одном из писем рассказывает о том, что он служит, надеется, что войны не будет, «дай Бог, приеду домой». 

Если в 1933 году ему было 13, значит, он родился в 1920 году. Потери в Великую Отечественную войну среди призывников 1920 года были катастрофическими. Этот призыв — один из самых пострадавших за всю войну. По данным Книг Памяти и демографических исследований, от 75% до 80% мужчин 1920 года рождения, призванных в армию, не вернулись с фронта. Удивительно, но, похоже, Ване повезло.

По словам Виктории, в письмах с чердака фигурировали некие Иван Мельников и Геннадий Мельников. Послания были написаны на кусочках бумаги с иероглифами.

— Родственники Ивана Емельяновича, с которыми мы связались, подтвердили, что он служил на Дальнем Востоке. Умер, кажется, в 90-х годах, — делится найденной информацией Виктория.

Про его отца Емельяна паре тоже кое-что известно. Из найденных документов стало понятно, что он родился в 1884 или 1889 году, а ещё, вероятно, работал на Юрюзаньском механическом заводе. В вещах нашли блокнот 1930-х годов и членский билет «Всесоюзного общества изобретателей».

— Мы ещё не говорили с родственниками, у нас нет информации, когда они заехали в этот дом, когда уехали, по каким обстоятельствам покинули его. Последние официальные жильцы в этом доме числились в 80-х годах ХХ века. Мы всё ещё надеемся, что родственники выйдут с нами на связь, и удастся всю эту историю полностью восстановить, — говорит Виктория.

Еще одна тайна, до которой хочет докопаться Виктория, — были ли связаны Мельниковы с авторами другой переписки, обнаруженной непосредственно в доме. В тех письмах общаются некие Клава и Эльза — подруги-южноуральские учительницы. Эльза, судя по всему, жила в доме 53 на Кричной, но приходилась ли она кем-то Мельниковым, не ясно.

— Там абсолютно женские будни: влюбилась, не влюбилась, завезли новые шапочки, шляпки, увольняйся со своей работы, переходи на работу ко мне — они были учителями, насколько я поняла. Здесь поиск ни к чему не привёл, хотя на них сохранился штамп, и с помощью музея нам удалось установить, что эти письма из Усть-Катава пришли в Юрюзань. Видимо, Клава жила в Усть-Катаве и звала Эльзу работать в свою школу. Школа, в которой она работала, на тот момент была единственная в городе. В музее мы нашли двух учительниц по имени Клава, которые жили в это время и могли писать эти письма, но точно ничего не определили, — объясняет Виктория Розенберг.

Обнаруженные артефакты Виктория хочет сделать частью дома-музея как «голоса прошлого».

— Мы приведём их в порядок. Они в очень плохом состоянии, к сожалению, сильно замусорены, покрыты слоем вековой пыли, их надо аккуратно очистить, — обещает Вика.

Пара расстраивается, что им не удалось восстановить дом на Кричной, 53. Вика рассказывает: сруб действительно был уже ни на что не годен. До состояния «губки» его довели сырость, личинки жуков-короедов и время — дерево буквально рассыпалось в труху. Единственное, что удалось сохранить, — несколько добротных половиц из лиственницы.

— Ликвидировать левую, разрушенную часть и попытаться восстановить правую было бесполезно. «Перебрать» бревна в правой части дома и из того, что останется, собрать «мини-версию» — очень трудоёмко и нецелесообразно: за годы забвения сруб подвергся гниению, и этот процесс зашёл слишком далеко, — объясняет владелица.

Восстановление дома-музея, по словам Виктории, тоже движется медленно.

— Хотелось бы, чтобы было как у клёвых блогеров, но мы простые люди: у нас работа, дети. Борис Яковлевич — человек в возрасте, периодически заболевает. А большая часть восстановления связана с физической работой: замена крыши, завалинки, крыльца, забора. Мы всё это не можем сделать своими руками. Сейчас пытаемся ободрать окна. Можно их, конечно, просто ошкурить и покрасить. Но нам хочется сделать по красоте: снять с них слой вековой краски, покрыть заново. Это лето у нас будет не таким насыщенным, каким было прошлое, и, возможно, удастся прям хорошо продвинуться, — надеется Виктория.

Напомним, что ранее «Хорошие новости» рассказывали о том, что девушка ищет в Челябинске невесту двоюродного прадеда-красноармейца, погибшего в 1942 году. Его звали Василий Верещагин, её — Нина.

Фото: предоставлены Викторией Розенберг для публикации hornews.com